flag russia
Контакты
Войдите через свой аккаунт в соцсети:
Или введите логин и пароль:
logo
ВОСХОЖДЕНИЕ НА ЭЛЬБРУС 2018

Телефон в Москве:

+7 495 108-74-65

Бесплатно по России:

Мы в соцсетях:

Восхождение на Эльбрус в июле 2012 года — Наташа Кислушко

Ожидание затянулось. Ветер рвёт палатку, словно дикий зверь, без лап и острых когтей, беззубый, и потому ещё сильней завывающий где-то на склоне. Он с разбегу обрушивает всю свою мощь на наш маленький четырёхместный домик. В такую непогоду ни о каком восхождении думать не приходится. Остаётся время на мысли, их бескрайний полёт… Зачем я здесь? Такова суть вопроса философии альпинизма, её часть, из множества вопросительных вариаций, пожалуй, главная. Понять суть очень просто, если найдёшь ответ на простой вопрос. Он сродни «зачем живут люди, зачем живу я, зачем создана Земля и жизнь на ней?».

Восхождение на Эльбрус в июле 2012 года — Наташа Кислушко

Зачем я здесь?

Но сначала была встреча. Точнее встреч было много, и они являлись в предзнаменовании одной, самой важной: встречи с Эльбрусом. Я никогда не хотела взойти (или попытаться взойти – так точнее) на Эльбрус. Есть люди, грезящие высочайшей точкой Европы. Я её боялась. Как маленькие дети боятся милиционеров, или бухгалтера - налоговых инспекторов, шумные старшеклассники – бабушек на скамейках. Страх на грани с уважением, лёгким недоверием (что от них ждать?), но в конечном счёте пониманием, что всё «по трудам нашим», всё заслужено. И этого страха не стыдно. Его можно открыто показывать, о нём можно говорить и много-много думать… слишком много. И потому берутся билеты  в дальние страны, или другие уголки твоей родины, но не на Кавказ. И всё это клубится паутиной: страны-города-походы-восхождения. Потом вдруг прочтёшь чей-то отчёт, посмотришь яркие фото и задумаешься: «А почему бы нет?», но рабоче-буднечно-походно-отпускная беготня снова уносит тебя далеко, сматываясь всё туже в клубок дел и обстоятельств, пока однажды, не выплюнет тебя к стойке регистрации в аэропорту Пулково, сонного ничего не понимающего. И чей-то голос из небытия и тумана,  гулко донесёт до тебя:

-У вас перевес. Ваш рюкзак весит 27 кг, необходимо доплатить за 4 кг, вон там, - и красивая гибкая рука, одетая в белую форменную рубашку, лёгким жестом указывает направо.

И тогда ты, будто вынырнув из проруби в Крещение, ошарашенный своим поступком, спрашиваешь:

-Что?! Мой рюкзак? Двадцать семь килограммов? (именно так прописью произносишь эти цифры, будто прописывая каждой буквой эти два числительных – 2 и 7, обозначающих вместе один неоспоримый факт: ТЫ ЕДЕШЬ НА ЭЛЬБРУС!!!

Восхождение на Эльбрус в июле 2012 года — Наташа Кислушко

Твои искренние смятения и отказ верить в происходящие находят отклик в душе, что прячется под белой форменной рубашкой, и чья рука пишет на квиточке заветные «23кг» и отпускает в зал выхода на посадку…

В самолёте, набитом бабушками с плачущими детьми, набирающем высоту – 11 км за 20 минут, ты понимаешь, что совсем скоро тебе потребуется чуть больше времени, чтоб набрать даже половину этого расстояния. Но принесённый кофе вспугивает мысль словно птаху, и ты погружаешься в полётный быт, забываешься в безмятежности...

Спустя сутки. В горах я не новичок, бывали, знаем. Но даже меня ввело в оттопырь предложение инструктора взять кастрюлю к себе в рюкзак. Это после того, как я уже взяла туда ледоруб, кошки и обвязку! Спасибо милому самарскому парню Серёге за то, что не оставил один на один с моей растерянностью и покачнувшейся верой в справедливость. Забрал кастрюлю  к себе.

Когда вы встречаетесь с группой, каждый для вас чистый лист. Там, конечно, что-то написано и даже нарисовано. И это «что-то» обязательно проявится на путях и перипетиях походных будней. Но сегодня первый день, и я понятия не имею, кого и как зовут, кто откуда и даже кто из них второй инструктор (и есть ли он вообще среди нас).

Мы забрасываем рюкзаки за плечи, стараясь не сгибать ноги (их очень тяжело потом выпрямлять под силой тяжести), и берём курс на ночёвку. Это потом мы пойдём на Эльбрус, а пока в первые дни организм не склонен к романтизму, он обязан выжить и донести ваше бренное тело к месту его упокоения на целых шесть-семь часов, отведённых для сна.

Ночевка расположилась у реки Кыртык с живописными берегами и приятным для уха гулом бегущей среди камней воды.

Именно во время ужина инструктор Саша попросил каждого из нас ответить на вопрос: «Кто ты? И зачем ты здесь?».

Треск дров в костре подпевал нашим: «Я – Андрей/Алексей/Максим/Нина, я мечтаю взойти/покорить/посмотреть на Эльбрус…». Слова не говорящие ровным счётом ни о чём. Да, тебя так зовут, но для других двадцати человек твоё имя - пустота, не отражающая тебя. Да, ты мечтаешь взойти на Эльбрус, и не понимая ни слова из этого, ты произносишь где-то подхваченные непреложные истины, но для тебя – сейчас – это пустота, ни говорящая лично тебе ничего. Кто-то всходил, говорит – круто, и я мечтаю. А зачем я здесь?

Когда стало ясно, что в палатках тесно четверым, я расстелила коврик на мягкой траве, укуталась поглубже в спальник и, вылавливая в скопище ярких светлячков на небе, знакомые созвездия, думала:

-..быть может нас тянет естественная суть бытия человека как неотъемлемой части природы, туда, где мы можем позна.…

Глубокий сон накрыл меня собой словно мягким пуховым одеялом, и вопрос остался без ответа.

Восхождение на Эльбрус в июле 2012 года — Наташа Кислушко

Так вот, в горах я не новичок, но каждый раз мне всё кажется вновь. Вот и сегодня, когда Саша учил нас дышать, я поняла, как многого я не знала. Первый вдох ребенок делает сразу после рождения, но за все эти годы я не научилась дышать, именно такое ощущение охватывает тебя, выслушивающего наставления инструктора. В конечном итоге, это всё напоминает мне переучивание левши в правшу, и я говорю себе, что время научит, опыт придёт и бла-бла-бла… жить захочешь, ещё не так раскорячишься. А теперь пора идти.

Сегодня мысли о «зачем» не идут ровным строем. Они наотмашь бьются о скалы походного бытия. Темп не быстрый, но уверенный, надо успеть. И ты обязан об этом помнить. Маша идёт тихо. И мы с Ростом её всячески поддерживаем. Маша – терапевт из Петербурга. Рост – второй инструктор. Он замыкает наши ряды, подбирая всех немощных. Сегодня роль немощного легла на Машины плечи.

Я дышу легко, и не смотря на давящие лямки рюкзака, идти мне легко и даже радостно. Я никогда в жизни не подумала бы, что могу при своих 55 кг, нести 25-30 кг, и не по прямой асфальтированной дорожке, а по камням, крутым склонам, сырой траве.

Восхождение на Эльбрус в июле 2012 года — Наташа Кислушко

Два года назад, оказавшись один на один со своим рюкзаком и необходимостью донести его к подножию Белухи, я изо дня  в день, страдала и мучилась, рыдала ночами в палатке и проклинала «весь этот Алтай», пока однажды не поняла ни чем не прикрытую истину: надо просто идти.

- У вас тяжелый груз?

- Идите!

- Не держат ноги?

- Идите!

Всё обязательно будет, и счастье от происходящего, и восторг от сделанного, но сначала надо дойти, а чтоб дойти.. идите!

И мы шли, через бурелом наваленный годами, через бурые реки, по камням и прижимам. И не сразу стало ясно, а уже потом, когда поставили лагерь, сходили к Аккемскому озеру и, возвращаясь в ночи, оглянулись назад и, увидев светящуюся в серебре лунного света Белуху, поняли: «Дошли!». И, значит, не зря всё было.

-Всё не зря! Будет ещё Эльбрус!, - думал каждый из нас, когда мы, хватаясь за предательски ненадежные камни, ползли вверх. Перевал Джикаученкез только название имеет поэтичное, а так – суровый гребень, с одной стороны уходящий обрывом в ущелье, с другой стороны подпираемый ледником, который как верный пёс умостился у ног Эльбруса, серого, в тумане. Хозяин явно не в духе.

И ты смотришь на него, стараясь выровнять дыхание, и не выплюнуть при этом собственное сердце, и думаешь: «Зачем я здесь?», а вопрос «Что делать» не успевает зародиться, потому что начальник уже командует «Ай-да!», и вы, упираясь ледорубом и палками в уплывающие под ногам камни, медленно ползёте вместе с ними вниз, к леднику.

Высота выше трёх, и сегодня моя очередь быть немощной. Горная болезнь знакома мне не понаслышке. В той или иной степени я встречалась с ней и на Алтае, и у Мутных озер в подножии Чимтарги, пока её истинный облик не открылся в январе этого года в далёкой «жаркой» Африке. Аксиому «не ходи в горы больным» я считала афоризмом, красивым словом, отмазкой для слабаков. Но Килиманджаро – властная и самоуверенная – думала иначе. И мы сошлись в схватке, исход которой решался ежедневно. Я выбрала стратегию «забивай пока не забили тебе», она – выжидательного наблюдателя. У неё было преимущество собственной территории, у меня отчаянье человека, понимающего, что он никогда не приедет сюда снова, не потратит больше ста тысяч и не решится на авантюру повторно. А посему есть один шанс, и его надо использовать. Я вырывала из её туманов глотки свежего воздуха, наполняя им свои отекающие дыхательные пути; она выбивала из меня последние силы, и они розовой пеной выплёвывались мной на камни, припорошенные белым снегом.

Когда безрассудство обоих достигло апогея и стало ясно, что ничья устроит обе стороны, я стоя на вершине, но всё ж не на самой высокой точке, замерзающими руками убрала фотоаппарат со снимками, подтверждающими что я была здесь, и тогда ещё не знала, что подтверждения мои сгинут в небытие. И когда лёжа в штурмовом лагере с онемевшим лицом по самую шею, не чувствуя рук, я стала собирать вещи, чтоб уйти прочь от этой капризной чёрной красавицы с дурным нравом, поняла, что цена на компромисс выразилась в стоимости фотоаппарата, оставленного где-то во время спуска, согласилась на её условия и ушла живая, но не совсем здоровая, с надёжно проросшим страхом высоких гор.

Прошло полгода, и я иду к высокой горе, и если мне хватит сил преодолеть ледник, раскинувшийся на нашем пути, значит,  есть все шансы взойти на Эльбрус.

Восхождение на Эльбрус в июле 2012 года — Наташа Кислушко

Ребята шутили и смеялись, когда мы с Максом, соседом по палатке, варили суп из плавленого сыра с тушенкой. Ночевать пришлось на леднике, у протекающей неподалеку речки. Именно она стала преградой нашего передвижения к скалам. Утром, когда мороз успокоит бурлящие потоки талых вод, мы перейдём её вброд и продолжим свой путь.

У дежурных есть одна награда за их труды: они видят то, чего не дано увидеть спящим в палатках собратьям. Эльбрус в то утро светился розовым светом, нежно пылал как остров в синем бесконечном океане, среди белых снегов с накрапами камней и обнажением горных пород.

Сегодня четвертый день пути, и вопрос «зачем я здесь» отложен до завтра волевым решением. Главное сегодня – дойти до долины нарзанов, Джылы Су. Искупаться в её теплых источниках, помыть давно не мытое тело, отогреть душу. А посему нам надо успеть до 13-ти часов, ведь именно в это время закрывается вход для женщин на источники и миром минеральных вод начинает править сильный пол.

Мы неслись, даже когда рюкзак тащил вниз, мы ползли наверх, и тянулись к небу. А потом, взобравшись на хребет, откуда нам открылся кричаще-яркий вид на долину, мы рванули к ней, к её травам, к её водам…

Но ребята шли тяжело, и стало ясно: пока не придут они, источников нам не видать. И я шла позади, тихо-тихо подталкивая Кирилла вескими доводами. На что он злился, откровенно говоря, что мои доводы не столь основательны и не такие уж и веские, чтоб он ускорился. Вылавливая на склоне его товарищей – Саню с Тимуром, пока Ростислав ушёл вперёд в поисках дороги, я отчаянно материла всё происходящее, инструкторов и себя, за то, что не побежала со всеми, а осталась помогать Росту.

Восхождение на Эльбрус в июле 2012 года — Наташа Кислушко

Не знаю, нужна ли была помощь второму инструктору в обуздании той волны отчаянья и безысходности, что нахлынули на наших троих альпинистов, но сил нам потребовалось немало. Уставший человек с больной головой, мучающийся от приступов горняшки – это всегда тяжело. Но, когда он, понимает, что это не конец, и давшийся с таким трудом спуск, завтра обернётся чудовищно страшным подъёмом, это вдвойне тяжело.

И вот тут вопрос «зачем я сюда пошёл?» рождается сам собой и с криком, чередуясь с грубым матом, вырывается наружу в лицо второму инструктору. Инструктор, в силу должностного положения, не имеет право на честность, которая нашла бы отражение в виде ответного мата, заканчивающегося русским словом «знает».

Восхождение на Эльбрус в июле 2012 года — Наташа Кислушко

Когда предложения туристов уйти от группы, попробовать взойти на Эльбрус самостоятельно, были отнесены в сторону грамотными объяснениями Роста, наш путь продолжился. Спотыкаясь на каждой кочке, с трудом переводя дух, Кирилл спросил, как я зная всё это, снова и снова иду в горы. Я взяла паузу в пол минуты, и сложив из мыслей красивую фразу, предварительно исключив из неё брань и нецерзущину, как можно мягче произнесла:

- Горы это всегда труд… (тут мой рюкзак снова перевесил, я покачнулась на тропе, нависающей над обрывом, упустила красоту мысли и продолжила разговор…) здесь всё время трахаешься, трахаешься, трахаешься! Это ненасытный секс, где не всегда ясно кто кого – ты гору или гора тебя. И кому именно хочется ещё и ни как не остановиться.

- И так весь поход? А какой смысл?, - резонно спросил Кирилл.

- Смысл, что когда ты спускаешься вниз, натраханный в усмерть, тебе становится хорошо, потому что всё закончилось. И тянет назад.

Не знаю, дошёл ли смысл моего образа до Кирюхи, но к нарзановым источникам он и его товарищи всё же пришли.

Да и как к ним не прийти, когда это само чудо: запыхавшийся, мучаемый жаждой ты подходишь к истоку, губами ловишь тонкую струю, ожидая прохлады, и с полным ртом щекотящей нос воды восклицаешь: «Это же настоящая минералка! Как из бутылки!».

Уютная местная забегаловка расположилась прямо над ущельем и чудо санитарной мысли в виде туалета с тряпкой вместо двери, радовало тебя как ни какие современные санузлы. Зато не за камушек, и не на ветру.

Спустя два дня мы, миновав пик Калицкого, поднялись в лагерь на 4000 м и предприняли акклиматизационную вылазку к боковому кратеру Эльбруса. Всем, кто интересуется историей восхождений и отслеживает ежегодную статистику, это место известно своим коварством и  количеством молодых жизней, что трагически оборвались на этих склонах.

Дабы не пополнить скорбные ряды, инструкторы провели тщательный надзор за тем, все ли надели каски, завязали кошки, правильно держат ледорубы, хорошо дышат и переставляют ноги.

Многие из нас вели отчаянную борьбу с проявлением горной болезни. Наша палатка не спала всю ночь, и это только казалось, что мы смеёмся и  веселимся. На самом деле Настя страдала от горняшки: температура, расстройство желудка, слабость. Сейчас она шла под неустанным контролем со стороны Роста. Постепенно все набрали высоту и удалились в направлении к кратеру. А я осталась с Кириллом. Он шёл спокойно. Чинно. Не торопясь. И то, что надо поспешить, и погода не устойчивая, и силы теряются от длительно растянутого ожидании пока он посидит, подумает, - его не трогало. У каждого свой темп. Но слово темп имеет намёк на некое движение, скорость, пусть даже незначительную. «Отсутствие скорости это никакой нахрен не темп!», - думала я, вглядываясь вдаль, где туманы и ветра вели нескончаемые пляски, стараясь обскочить партнёра сзади и зайти поглубже в его тыл.

-Кирилл, не останавливайся, пусть тихо, но идти. Стоять на скользком склоне с наклонённой вниз головой, опершись на ледоруб, опасно!

-Я не боюсь смерти, - ответил Кирилл.

-Браво!, - рукоплескал Эльбрус.

Восхождение на Эльбрус в июле 2012 года — Наташа Кислушко

«Зачем я здесь? Зачем я стою внизу, под парнем в два раза тяжелее меня, который, если сорвётся, снесёт меня в глубокое лоно ледника, и ни какие мои «Зарубайся!» не помогут?!».

Мне стало его жалко. «Каску застегни!».

-Мне давит, - ответил Кирилл, сделал усилие и пошёл. Он шёл, он молодец, ему было тяжело, а он шёл. Но когда выбился из сил, с трудом найдя равновесие на отвесном склоне, он с пронзительным отчаяньем в выдохе, наклонился вперёд, ища поддержки у ледоруба, его каска слетела и пулей пронеслась мимо меня. И тогда откуда-то со стороны, словно в замедленной съемке я увидела, как Кирилл делает резкое движение в попытке поймать то, что уже летит к подножию скал, своим гулким  грохотом, тревожа  их покой.

-Стояяяяяяяяять!, - заорала я и ещё что-то без падежей.

Мой папа прокурор. А ещё рыбак и охотник. Видимо, по воле этих двух обстоятельств он мастерски владеет лексикой, называемой ненормативной, хотя кто именно установил нормативы, мне так и не ясно. У отца много историй и о работе, и о рыбалке с охотой. Недавно он рассказал мне историю о том, что однажды в шторм на реке Печоре (Архангельская область) среди волн и летящих горизонтально струй дождя, он случайно увидел яркое пятно, которое то появлялось, то исчезало. Пятном оказался человек. Он стоически боролся за свою жизнь, но как только увидел подплывающую лодку, обессилел и стал уходить на дно.

-Я его звал, подбадривал, уговаривал, подплывал ближе, тянул, но он перестал бороться и лишь отчаянно высунув голову, инстинктивно глотал воздух и снова исчезал в мутной воде. Тут я трухнул, что он утонет на моих глазах, и стал материться на чём свет стоит. Орал такими словами, что никогда бы не подумал, что это всё знаю и умею. Мой инстинкт спасти человеческую жизнь превозмог его нежелание сделать усилие, и он схватился за край лодки, я его подцепил и вытащил.

Нет, я не храню эту историю специально для таких случаев, просто совпало. И Кирилл, услыхав мои слова, от которых в мирной жизни краска лезет со стен, успел задержаться где-то в мгновении от срыва.

И потом, уже вернувшись с высоты, откуда виден целый мир, вперемешку с восторгом и злостью на происходящее, я рыдала в палатке, что не нужен мне никакой Эльбрус, что я боюсь высоты и никуда не пойду; и Настя  гладила меня по голове и шептала добрые слова, те самые, что наравне с суровым отцовским словом, поддерживают нас наплаву этой жизни, что шепчут наши мамы, когда мы возвращаемся домой с разбитыми коленками, сердцами и душами.

Восхождение на Эльбрус в июле 2012 года — Наташа Кислушко

Восьмой день. И вот мы в штурмовом лагере. Мы ждём погоды, и с каждым вечером наша уверенность тает на глазах, как тает снег, падающий в ладонь откуда-то сверху, и не ясно, где земля, где небо и есть ли они в этом мире, и есть ли мир. Другой мир, не этот, где горы и облака, а другой – где дома, дороги, деревья, море и песок. И каждый вспомнил что он сделает, вернувшись домой. И хотя всем не терпелось взойти, порой казалось, что взойти нам хочется (и надо) только лишь для того, чтоб потом  захотелось (и можно было) уйти вниз, домой.

Один из дней был посвящен спуску в расщелину ледника. Расщелина – баба Яга на альпинистский лад. Живёт в глубинке, никому неизвестно где точно. Пожирает людей, сбившихся с пути, неопытных туристов и самоуверенных покорителей вершин, и спустя годы по весне выплевывает со слезами ручьёв и рек их незатейливые вещи – одежду, верёвки, ботинки и останки их самих.

Спуститься в трещину для меня равнозначно полёту в Космос. Многие там были, многие возвращались. Но всё равно страшно до мурашек по коже.

Спуску предшествовал поиск подходящей расщелины, закрепление страховки и спусковых верёвок. И вот нехитрые манипуляции приводят тебя в её нутро. Сосульки, как в киноленте - триллере, где в этот момент обязательно должна звучать тревожная, на грани с истерикой, музыка; и главные герои – ты и твои товарищи удивленно, подняв каски, чтоб было лучше видно, смотрят на инструктора, исчезающего вместе со своей светящейся в этом адовом месте улыбкой, в дыре, которая непонятно куда ведёт и где кончится.

Восхождение на Эльбрус в июле 2012 года — Наташа Кислушко

Посещение трещины так красочно легло на мою душу, ранее полную страхов и предрассудков, что я повторила этот путь со второй группой, для закрепления восторга и пополнения дозы адреналина в крови. На этой нотке отчаянной уверенности в своих силах да пойти бы на восхождение! Но метель и гроза рубили наотмашь по нам, ветер рвал края палатки, и вот сейчас мы сидим в ночи, одни на склоне Эльбруса, самой высокой горы в Европе.

Зачем мы здесь?

И фраза «я не пойду наверх» уже не актуальна, туда, похоже, никто не пойдёт. И весь следующий день мы бестолково просиживаем восьмиром в четырёх местной палатке, играя во всё, что попало. Вечер наползает вязко, с облаками и тучами. И снег валит, грозя укрыть нас под собой навечно. Выход «по нужде» приравнивается к риску наравне со спуском в расщелину. Сорваться в пропасть, или замёрзнуть – проще простого. В полночь мы дежурно просыпаемся, чтоб очередной (какой там по счёту?) раз отметить – восхождения не будет. Непогода.

Сегодня нам особенно грустно засыпать. Сегодня 31 июля, и у нас нет времени ждать. Пора спускаться. Поэтому сон тревожный, и не всегда ясно, кто именно воет за стенкой палатки – ветер или твой собрат по несчастью отчаянно клянёт судьбину за то, что потратил столько сил, времени и не получил то, о чём мечтал. Но в этой схватке Эльбрус победил. Нам не взойти. Надо спать и уходить. Спать и ух… РОТА ПОДЪЁМ!!!!!, - пронзительный крик заставил вздрогнуть всех.

Восхождение на Эльбрус в июле 2012 года — Наташа Кислушко

Шесть часов утра. Погода идеальная. Прогноз на сегодня хороший. Надо идти. Надо идти… надо… идти… идти…. надо… И ты идёшь. Во рту вкус крови, потому что сосуды на морозе в обессушенном рту лопаются, словно нитки столетней ткани. Воды мало, почти не успели натопить. Из еды – финики. Я без завтрака, не хватило. А ждать некогда, надо идти, надо…. идти…

В нашей связке инструктор Саша, и это радует. Он первый. А после Саши – Кирилл, и это расстраивает. Лично меня. Ведь я третья. А ещё девочки – Нина и Настя, за ними -  Сергей. Кирилл старается, но не выходит у него идти быстрее; а торопить на восхождении - дело неблагодарное; и поэтому ползут все, и мы, и все связки, что за нами.

Восхождение на Эльбрус в июле 2012 года — Наташа Кислушко

Я бодра, весела, я шагаю по глубокому снегу, и дышу (дышу!) как учил Саша. И мир прекрасен, и до вершины триста (как говорит гид – самые сложные триста, но всего-то триста!) метров. Мы развязались, и все уже ушли вперёд, и мне надо вперёд, но почему это мои ручки весят так расслаблено, и мои ножки лежат рядом с моим ледорубом на земле, а я сижу на снегу и не могу подняться?

«Так откуда взялась печаль?» - пел бессмертный Виктор Цой. И Рост поёт тоже, не Цоя, но тоже что-то подбадривающее. Он тащит нас своей силой духа, меня и Фёдора. Я отмахиваюсь: «Я была на этой высоте, я не хочу на Эльбрус, я уже на нём, я подожду тут….».

Но доводы Ростислава железны. И мы идём. И вроде дышится нормально, и нет кашля и приступов головной боли. Но голова в тумане, и сил нет нисколько. Даже Кирилл убежал, а я стою… Рост, Федя идут, а я стою.

Когда ты оказываешься на вершине, редко хочется орать и петь песню «Мы – чемпионы». Восторг приглушен уровнем кислородного голодания клеток мозга. И обниматься (сразу, по крайней мере) не тянет. Только глаза растерянно всматриваются вдаль, где по долинам разбросана жизнь, где её кровь реками блестит и переливается в солнечных лучах. На вершинах не живут. Сюда приходят. Нет, вопрос «для чего приходят и зачем» не тревожит тех, кто стоит у этого треугольника, поставленного кем-то, чья сила воли и духа позволила занести монумент на 5621 м.

Потом мы прыгали, обнимались и делали нескончаемое количество снимков. На память, что были здесь.

Восхождение на Эльбрус в июле 2012 года — Наташа Кислушко

Вниз мы не шли, мы бежали. Как бегут домой после окончания тяжелого экзамена, забывая всё былое, а заодно и прежние планы,  рождая новые мечты. Кто-то мечтал о море, кто-то взойти на семитысячник. Я знала, что спустя два месяца меня ждёт встреча с Эверестом. Правда, я ещё не знала, что по возращении с Кавказа, моя родня в голос будет рыдать и просить не подвергать их слабые нервы волнениям и не ходить («Обещай нам не ходить!», - умоляла меня мама) в горы. Я буду кивать головой и держать своё обещание ровно три месяца, пока моя нога не шагнёт  на землю в аэропорту Лукла в далёком Непале. И новый поход откроет новые горы, новые ущелья, долины и вершины во главе с его высочеством Джомолунгмой. Высоким пирамидальным пиком, венцом творения горных пород и движения земных плит. Эверест прекрасен. Эверест – Бог! Далёкий и недоступный. Разглядывая его суровые грани, я дышала воздухом Гималаев, стоя на Кала Паттаре, чей рост практически равен Эльбрусу, и думала:

«Эверест недоступен как Бог, только самые смелые и отважные, пройдя черту, разделяющую жизнь и смерть, балансируя на ней и не сорвавшись, возвращаются домой с отметинами в душах, всегда напоминающих о встрече с Ним».

Восхождение на Эльбрус в июле 2012 года — Наташа Кислушко

Взойти на Эльбрус проще, его можно сравнить с пророком, посланником божества, чей указующий перст приподнимает завесу, и открывает путь. И мы идём этим путём, ведя снова и снова нелёгкий поиск. Кто чего. Кто-то идёт за мечтой. Кто-то за приключениями. Многие за наградой в виде «я стоял на вершине Эльбруса» (ещё круче, если на обеих!). За  чем иду я, мне сложно сказать. С тех пор, как я побывала на Алтае, меня неудержимо тянет туда, где вертикальное направление преобладает над горизонтальным. Меня душит плоский мир городов с невысокими идеалами и странно-равнодушными лицами его жителей. А мир гор дарит ощущение свободы, настоящей жизни и … я люблю смотреть на лица своих друзей, возвращающихся с гор, они умудрёно-красиво-суровы, обветренные щёки, потрескавшиеся губы, огонёк в глазах притих, и вместо него зарождается свет понимания, осознания ответа, известного ему одному на вопрос «зачем я пошёл в горы». Его не выразить в кинофильмах (хотя все попытки прекрасны и достойны восхищения), и книги, написанные яркими образами с иллюстрациями к сюжетной линии, могут намекнуть, но не позволят прочувствовать. И, значит, мы вернёмся. Потому что мы должны возвращаться:  с гор домой, из дома в горы, иногда путая их назначения, и тогда горы становятся домом, в который очень тянет вернуться снова и снова. Пусть даже навсегда. Домой.

Автор: Наташа Кислушко

Прикрепить