flag russia
Контакты
Войдите через свой аккаунт в соц.сети:
Или введите логин и пароль:
logo
ВОСХОЖДЕНИЕ НА ЭЛЬБРУС 2018

Телефон в Москве:

+7 495 108-74-65

Бесплатно по России:

Мы в соцсетях:

В ловушке между водопадов.

Как это обычно бывает, под конец экспедиции, когда уже не остается ни сил, ни времени, «пещера пошла». На языке спелеологов это означает, что найдено продолжение, какое-нибудь малозаметное окошко в стене, уводящее вглубь и обещающее новые открытия и рекорды глубин. И как всегда, пришлось отложить исследования не пройденных подземных ходов на следующий раз. То ли взорвется, то ли нет…

В ловушке между водопадов.

Следующий раз не заставил себя долго ждать. И в очередную экспедицию в пещеру Пантюхинскую, по приглашению Натальи Панасенко, отправились трое хабаровских спелеологов, Сергей Сорокин, Александр Саксоник и Сергей Данилец. Общей целью было найти ведущий в глубь обход донных галерей, которые все так или иначе упирались в сифоны (места, заполненные водой под потолок, которые приходится проныривать со специальным снаряжением). Ставка делалась на то самое обнаруженное на глубине 1000 метров окошко. Груз потянул на 300 кг, не считая рюкзаков. Забрасывались вертолетом, часть группы поднималась пешком – пилот боялся перегруза. Он уже три раза падал, перевозя туристов, об этом ходят отдельные легенды. Рассказывали, что, когда упали в третий раз и народ спешно выбирался из вертолета, который то ли взорвется, то ли нет, пилот ползал по кабине, заглядывая по углам. На вопрос, что он там делает, ответил, что ищет каску, он в ней, дескать, уже пару раз падал, она счастливая, надо забрать. В этот раз все обошлось. Пролетали над карровым полем. Это такое огромное плато, все в дырах, как сыр. Для спелеолога самая красота... Не пронырывать, а вычерпывать! Рассказывает Сергей Данилец: «И вот первые группы уходят на акклиматизацию в пещеру. Что по московским меркам представляет собой акклиматизация? Нас с Сорокиным вдвоем без топосъемки отправили в пещеру 6-й, высшей, категории сложности, которая находится в 10-ке глубочайших пещер в мире. На пути - меандр 500 метров и колодец 107 метров, на дно которого надо отнести пару транспортников». Чтобы вам стали ближе те чувства, которые испытывал Сергей и его товарищи, заметим, что самая глубокая пещера Дальнего Востока – Соляник – тянет аж на 125 м… Акклиматизация прошла благополучно. Под землей было установлено три базовых лагеря: на глубине 600 м, 800 м и 1100 м. Оборудование для лагерей заносится спелеологами в транспортных мешках, продолговатая форма которых, а также водонепроницаемость, позволяет переносить груз по узким и обводненным участкам пещеры. Сначала весь этот скарб протаскивается вниз, а по окончанию экспедиции – выносится наверх. Работа не для слабонервных. В этой экспедиции два Сергея получали опыт организации исследований больших спелеоглубин, которых на Дальнем Востоке нет. Короче говоря, таскали грузы. Это неизбежная часть общего дела, без которой невозможны никакие первопрохождения. Пещера Пантюхинская исследуется и оборудуется годами, уже больше 30 лет. Сохранились еще крепления под трос. Навеска в пещере стационарная. Только периодически заменяют потертые участки веревки. И отводят ее от водных потоков, кое-где выстегивая из проушин, но не развязывая узлов. В пещерах таких масштабов приходится экономить время. Невозможно каждый раз носить с собой полтора километра веревки, навешивать ее и снимать. Не говоря уже про карабины и уши для спитов. Меандры по большей части провешены перилами, чтобы максимально обезопасить прохождение. Если происходит несчастный случай – это срыв экспедиции. Поэтому люди, помимо инстинкта самосохранения, дополнительно заинтересованы организовывать работу безаварийно. На второй день вниз пошла первая четверка, ставить лагерь-600. Сразу за ним пещера продолжается 1,5-километровым меандром с сифоном, который, вместо того чтобы проныривать, умные люди догадались вычерпывать. С этим справляются два человека в течение двух часов: делают из глины плотинку и ведрами, спрятанными в условном месте, переливают воду на другую сторону. И до конца экспедиции можно спокойно ходить. Рассказывали про группу, которая, ни с кем не посоветовавшись, тащила туда акваланги. После вычерпывания сифона все стараются из лагеря-600 свалить, потому что через открывшийся проход по меандру начинает дуть страшный ветер, продувающий все насквозь, становится холодно. А постоянная температура в пещере +6 градусов, и так не жарко. Это и была наша ошибка… Сорокину и Данильцу выдали по транспортнику со снаряжением для глубинных лагерей, чтобы они отнесли их в лагерь-600, откуда уже другие потащат трансы дальше. Перед этим всю ночь лил дождь. «Ну дождь и дождь. Кто бы мог что-то заподозрить... - рассказывает Серега Данилец. – Договорились, что с утра выходят шесть человек. Мы с Сергеем Сорокиным прособирались и на полчаса отстали. Записались в тетрадку, куда обязательно заносится информация, кто, куда, зачем и на сколько пошел, чтобы оставшиеся на поверхности в случае чего могли вовремя забить тревогу. И пошли. Я еще слышал, как люди впереди нас идут по меандру. Подошел Сорокин, который бегал за запасными батарейками. Мы глянули на небо, снова начинал накрапывать дождик, значит, пора скорее валить под землю. Это и была наша ошибка, последствия которой мы тогда не могли предположить». Переодевшись во входном зальчике во все подземное – наверху этим заниматься слишком жарко – ребята отправились вниз. Сначала по знакомому пути, затем руководствуясь принципом «Иди по веревке – не заблудишься» и словесными пояснениями опытных товарищей, сделанными накануне. «Сергей Сорокин шел впереди, и пока я ждал, когда он спустится и перестегнется, уже заподозрил неладное. До меня доносился какой-то непонятный шум. Сначала я думал, что так звучит капеж в колодце. Но не тут-то было». Спуск до лагеря-600 представляет собой череду ступенчатых колодцев по 20-30 метров, с небольшими узостями и горизонтальными переходами метров по 10. Со спуском в каждый колодец шум все нарастал. «Странно, думал я, но успокаивал себя тем, что, по мере нарастания глубины, видимо, воды скапливается все больше, и шумит она все сильнее. Я и представить себе не мог, что такое паводок...» ОНО здесь! На глубине около 300 м есть «замечательное» место, где надо протискиваться в вертикальную щель шириной 30 см и высовываться над следующим колодцем почти на полкорпуса. «Я высунулся, пристегнулся на спуск, съехал до следующей перестежки. И только откачнулся до промежуточной точки опоры – как понял: вот оно - то, что шумит. Оно здесь. Я глянул на Серегу, который уже был внизу, откачнулся от стены, расперся ногами чуть в стороне, поднял голову и увидел, как из щели, из которой я только что вылез, прямо на меня идет метровый поток воды. Он льется у меня между ног, летят брызги, а я вишу в шоке и думаю: странно, что за дела такие... Щель почти полностью заполнена водой, и она хлещет, не переставая. И понимаешь, что обратно уже никак не сунешься. Первая мысль пришла весьма оптимистическая: где наша не пропадала! Пять минут польет, да перестанет, продолжим спускаться дальше. Что я буду мокнуть зря? Вишу, жду. Поудобнее положение принял. Серега тем временем попытался продолжить спуск, но сразу весь промок, потому что при таком напоре воды это дело нескольких секунд. Внизу площадка, которую полностью забрызгивает, так что некуда деться. Он стоит, смотрит на меня, я на него. Что делать? Я вообще не представляю. Ждем. Прошло минут 15-20. Напор воды нисколько не уменьшался. Я начал понимать, что смысла просто так висеть нет, ведь это может продолжаться и час, и два, и неизвестно сколько... Тогда, с мыслью «была - не была», погружаюсь в поток, перестегиваюсь, и вот мы стоим на дне вдвоем, насквозь мокрые, в брызгах, на ветру. Думаем, куда податься? Так как мы сразу поняли, что вверх – не вариант, решено было спускаться вниз, дойти до лагеря-600, там должно быть сухо, а для нас сейчас это главное. Плохо, что мы не знали, сколько мы уже спустились, много ли еще осталось – шли в первый раз, и топосъемки у нас не было. Да если бы и была... Когда пещеру глубиной более 1000 м пытаются вместить на лист А4, толку мало. Начинаем спускаться в сплошных водопадах. В паре мест на перестежке стоишь по колено в русле образовавшейся речки и понимаешь, что сейчас тебе просто-напросто нужно погрузиться туда, чтобы продолжить движение. И ты вместе с веревкой заныриваешь в очередной водопад. Задерживаешь дыхание, спускаешься, насколько хватает легких, откачиваешься из потока, чтобы сделать следующий вдох, и снова вниз. Еще одно замечательное место было на дне одного двадцатиметрового колодца, где спустившийся первым Серега по стеночке начал пробираться куда-то дальше. Я увидел это сверху, подумал радостно, что вот уже наконец-то финишный меандр, раз Сергей нашел какой-то ход... Спускаюсь и с размаху попадаю в воду по пояс... Там просто оказалась «ванна», понятно, почему Серега ее обходил... Было уже все равно, поэтому я особенно не расстроился. Горелка, конечно, с самого начала потухла, хорошо, что запасной свет, тикка фирмы Petzl (хотя я раньше сам в это не верил) под водой не гас. Комбезы нас никак не спасали, потому что они призваны защищать от брызг, а когда вода за шиворот потоком заливается... Грустно. Спускались мы, спускались, пока не настал такой момент, когда мы поняли, что дальше спускаться нельзя. Из-за переохлаждения мы просто перестали адекватно реагировать. Сорокин мне рассказывал: «Я иду первым. В очередной раз думаю, что надо выстегнуть ус. И только через полминуты моя рука начинает двигаться к этому усу...» Такая заторможенная реакция очень опасна в пещере, да еще и в паводок. Сколько спускаться до лагеря-600, мы наверняка не знали. Следующий колодец снова был весь в воде. Поджидая меня, Сорокин осмотрелся и нашел нишу на высоте человеческого роста, которую потом я окрестил «наше гнездо». Там кем-то уже были забиты крючья, возможно, кто-то до нас отсиживался в этой нише. Разговаривать со мной Сереге уже было сложно, потому что я к тому времени не на все вопросы отвечал, а если и отвечал, то далеко не сразу. Мы забрались в эту нишу, на дне которой лежал слой грязи с водой, и решили посмотреть, что у нас есть в наших двух транспортниках. Надежда была на газовую горелку, которая согреет нас и спасет. Тут же все вещи превратились в грязную кучу, в которой мы нашли палатку для лагеря-1100, много продуктов, ешь – не хочу, две горелки... только вот газа почему-то не было. Горелки есть, а газа нет! У Сереги была изофолия («космическое одеяло») – кто-то вручил ему в прошлой экспедиции. У нас ее редко кто использует, считают, наверное, что это все фигня... И я так думал. Мы ее развернули и вдвоем накрылись. Под коленки – каску, и над карбидкой грелись. Потом в лужу бросили транспортники, на них можно было сидеть более-менее «сухими». Мы уже меньше переживали за продукты и палатку, потому что поняли, что все это надолго. Посчитали, на сколько нам карбида хватит. Изофолия – одна на двоих - начала потихоньку рваться. Стали прикидывать, что случится раньше – нас пойдут спасать или мы замерзнем. Наше контрольное время выходило в десять вечера, но, как водится на западе, ночью никто никого спасать не ходит. Кроме того, наверху остались две девчонки, которые ничем не могли нам помочь по своей неопытности, и зам. руководителя, на которого и была вся надежда. Остальные – внизу. Они будут думать, что мы на входе увидели, что начался паводок, и под землю не пошли. Наверху будут думать, что мы вместе со всеми, в сухом лагере-600, пережидаем паводок… Вода стала течь меньше, но наверняка оценить, открылся ли путь наверх, мы не могли. Что внизу – тоже неизвестно». Неохота сидя помирать. Ребята просидели так шесть часов, съели сало и конфеты, но, промокшим насквозь, им это плохо помогало. Карбидка начала гаснуть. И они решили продолжить спуск. «Просто так, сидя помирать – никому неохота, - рассказывает Сергей Данилец, - а такие мысли, откровенно говоря, у меня уже были. Я так даже зимой никогда не мерз. А при движении все равно теплее. Мы упаковали трансы, начали спускаться». Серега опять пошел первым и пятью метрами ниже нашел еще два транспортника, оставленные кем-то на скальной полке. «Не знаю, как ему удалось их вытащить наверх – от усталости и холода мы уже были еле живые. Первым делом мы посмотрели, что внутри, и нашли газ! Тогда мы решили, что никуда уже отсюда не пойдем, с газом нам и здесь неплохо». Мальчишки развесили палатку, зажгли горелку. На четырех трансах сидеть стало гораздо удобнее. Было еще только восемь вечера. Впереди в лучшем случае вся ночь. Связи в пещере не было, только остатки телефонного шнура встречались по стенам. «Спать было страшно, оставалось только придремывать на минутку-другую, а потом снова открывать глаза – горит ли горелка? Мы включили ее на самый минимум, чтобы надольше хватило газа, и она периодически тухла. Палатка, вся испачканная в глине, не пропускала воздух, дышать нечем, а проветривать холодно. Но куда деваться? Приходилось выпускать драгоценное тепло. Впуская не менее драгоценный кислород. Сначала разговаривали, старались друг друга развеселить, потом разговоры иссякли, каждый думал о своем. Если честно, у меня были мысли: нафига я сюда полез? Ну зачем? Главное отсюда вылезти, и я брошу все! Такого счастья мне не надо. В тот момент все бы отдал, чтобы выбраться наружу. Сейчас понимаю, что мы бы еще долго продержались. У нас все для этого было – и газ, и еда, и вода... особенно воды было много. Но неопытность, усталость и нервы, видимо... Серега Сорокин был инициатор всех хитрых идей, потому что мне шевелиться совсем не хотелось. Каждое движение ощущалось как растрата энергетических ресурсов. И вот под утро Сорокин предложил чай вскипятить, нам, говорит, после чая совсем хорошо станет. Вылез я за водой, умылся даже. Главное, заставить себя начать двигаться, а потом уже теплее становится. Попили чаю с мармеладом. Суперхорошо не стало, но все же... Обезвоживание предотвратили. Здорово, что у Сереги были часы. Без них ожидание давило бы нам на психику гораздо больше. Мы уже освоились, даже решались подольше поспать. Успокоились немного». Мы тут выживаем из последних сил, а они!.. Сергей переводит дух и рассказывает дальше: «В какой-то момент меня Серега в плечо толкает, говорит, что спускается кто-то. Ага, отвечаю, а сам даже глаз не открываю. Слышно, что человек еще двумя перестежками выше, можно поспать полминутки. Вот он уже рядом, край палатки приподнимает. Петя, говорю, ты? А он нам: А что это вы здесь делаете? Мы: паводок пережидаем. Он: какой, нафиг, паводок, валите наверх! Мы: как же так! мы тут выживаем из последних сил...»

В ловушке между водопадов.

Вода уже спала, и ребята вырвались с пятисотметровой глубины за два часа. Сами удивились. Серега Данилец улыбается, вспоминая: «Я высунул голову наружу, вижу: трава, солнышко... А жизнь-то налаживается!» Согрелись, отоспались. Потом было еще много интересного. Но это, как говорится, уже совсем другая история.

Сергей Данилец беседовал с Еленой Кочегаровой

В статье использованы фотографии из архива команды Cavex

Прикрепить