flag russia
Войдите через свой аккаунт в соц.сети:
Или введите логин и пароль:
logo
ВОСХОЖДЕНИЕ НА ЭЛЬБРУС 2017

Телефон в Москве:

+7 495 108-74-65

Бесплатно по России:

Мы в соцсетях:

Северный Тянь-Шань. Фрагменты одного похода.

Надо сообщить, что дело было давно, в советские времена, когда по всему «ближнему зарубежью» путешествовать можно было свободно, без всяких таможен. Азиатские пастухи приветливо говорили на ломаном русском, кое-как освоенном в Советской Армии, дети в кишлаках клянчили у туристов: «Дядя, дай жвачка!», а на ташкентском базаре за пять копеек продавались «пирашки» (- Можно пять вот этих пирашек? – Вам пирожков, что ли?). Рюкзаки, пуховки, обвязки тогда шили своими руками, а дошивали в поезде, сухую колбасу для похода доставали через специальных знакомых.

Северный Тянь-Шань. Фрагменты одного похода.

Зато в горах Тянь-Шаня было гораздо больше снега и льда. Сейчас, когда видишь фото знакомых пейзажей тех мест, невольно обращаешь внимание, что ледяные шапки многих вершин значительно уменьшились, а то и вовсе исчезли. Возможно, тому виной глобальное потепление, а может, какие-то другие причины. Но горы все так же необыкновенны, притягательны, незыблемы. Поколение сменяет поколение, а они стоят в свое великолепии, уперев в облака свои вершины.

Очень приятно ходить по горам Северного Тянь-Шаня. Те, кто уже посетил этот район, сразу назовут вам несколько веских причин, по которым Северный Тянь-Шань отличается от других горных маршрутов.

Во-первых, здесь нет никаких подъездов. Чтобы попасть в горы, не придется трястись в маленьком автобусе вперемешку с козами и крикливыми селянками, ловить попутный грузовик и ютиться в кузове меж молочных бидонов, пахнущих свежим навозом, или пешком пробираться от кишлака к кишлаку по сорокаградусной жаре. Любой поход по Северному Тянь-Шаню начинается сразу из города Алматы, бывшей столицы Казахстана. Можно подниматься к катку «Медео» или идти другим маршрутом по долине Большой Алмаатинки, но с южных окраин города идет прямой путь к первому леднику похода.

Во-вторых, поход заканчивается на озере Иссык-Куль. Теплая вода, песок, дальний берег еле различим. Вы несколько недель ползали по ледникам и скалам, а сейчас просто падаете в песок и ощущаете себя – нет, не в раю, куда нам, грешникам, — но в безмятежнейшем курортном местечке средь абрикосовых и фиговых рощ. Это ли не заслуженная награда.

Северный Тянь-Шань. Фрагменты одного похода.

Сам горный массив Северного Тянь-Шаня также имеет свои особенности. После того, как вы пересекли первый хребет, вы будете постоянно находиться выше 3000 м над уровнем моря. Это значит, что набор высоты для подъема на перевалы будет небольшим. С ледника все перевалы хорошо видны, они кажутся низенькими, и взбежать на них представляется плевым делом. На самом деле, на несложные перевалы – н/к и «единички» — можно подняться не более чем за три-четыре часа.

На сравнительно небольшом пространстве этого горного района есть разные по сложности перевалы. Здесь можно проложить маршрут любой категории: от похода с детьми через пару простых седловин до полноценной «пятерки». Так что удобно ходить параллельными группами, когда подготовленная команда совершает сложный маршрут, и в то же время группа поддержки неподалеку идет более легким путем.

Северный Тянь-Шань. Фрагменты одного похода.

Все ли есть у нас в аптечке

Все неоспоримые достоинства, перечисленные выше, вдохновили меня опять посетить Северный Тянь-Шань. Я собиралась руководить «тройкой», в группе было пять девушек и один восемнадцатилетний юноша, из-за такого соотношения мне было боязно. А Северный Тянь-Шань отпечатался в памяти с прошлого похода так, что казалось, я зрительно представляю весь будущий маршрут с гладкими, без трещин, ледниками, открытыми взору перевалами и ярко-синим небом над головой. Параллельно с нами шла так называемая группа поддержки, «двоечка», в которой были опытные мужчины, однако по плану наши маршруты должны были пересечься только в самом конце, перед последним перевалом.

В общем, наш поезд прибыл в Алматы. Мы бродили по улицам, дожидаясь, когда Контрольно-спасательная служба откроется и зарегистрирует наш маршрут. На глаза попалась аптека и я спросила у Юли-медика:
- У нас в аптечке полный комплект?
- Только нашатырного спирта нет, — сказала Юля, — а так полный.
- Давай зайдем, купим нашатырный спирт.
- Да на фиг он нужен! Ты знаешь хоть один случай, когда им пользовались?

Такой случай мне был неизвестен, но хотелось максимально застраховаться от риска, даже если со стороны это выглядит излишней пунктуальностью. Я настояла, и мы купили этот спирт.

Вышли в долину Большой Алмаатинки. Дорога медленно набирала высоту, река поблескивала меж камней и кустов, цивилизация отступала от нас все дальше. Пошел небольшой дождик, и мы залезли в каменный грот для перекуса. Тут случилась первая неожиданность. Наш Андрюша, единственный представитель мужчин, сообщил, что плохо себя чувствует. На него это было совсем непохоже. Несмотря на молодость и отсутствие опыта, он был очень вынослив, смотрел на жизнь весело и на моей памяти никогда на здоровье не жаловался. Значит, если Андрей говорит, что ему плохо, то с ним что-то серьезное. Надеяться на улучшение было бессмысленно, потому как период акклиматизации еще толком не начался, и все неприятности «горной болезни» ждали нас впереди. Обсуждений не было, прогулка Андрюши по Северному Тянь-Шаню не продлилась и нескольких часов, он отправился обратно в Алматы — ко всеобщему сожалению. А мы перераспределили содержимое рюкзаков и с потяжелевшей ношей двинулись дальше, теперь уже чисто женским составом. Нас осталось пятеро.

Северный Тянь-Шань. Фрагменты одного похода.

Первый наш перевал был несложным, мы взобрались на него бодро, в прекрасном настроении. Горы окружали нас теперь со всех сторон, сил было полно. Пройти первый перевал в походе – будто пройти сквозь ворота в горное королевство: панорама вселенского спокойствия простирается в бесконечность прямо из-под наших вибрам. Из-за разреженного воздуха небесная окраска сгущается до насыщенно-синего, непривычно темного цвета. Ощущение жизни становится таким физиологически острым и радостным, будто тебя воскресили из мертвых. С первого перевала начинается то невыразимое обворожение, которое заставляет молчать в ответ на вопрос непосвященных: «Зачем вы ходите в горы?» Нет никакого рационального объяснения, есть только чувства, которые можно лишь ощутить, но не описать.

Пережив первый восторг от красоты, открывшейся нам с перевала, мы располагаемся на небольшой отдых. Надо оставить записку, но я не нахожу тура. Может быть он чуть ниже, на соседней площадке? Взяв ледоруб, я шагаю на осыпь, на вид довольно пологую. Шмяк! Я не успеваю вскрикнуть, как мгновенно скатываюсь вниз, со всего маху ударившись рукой об острый камень. Осыпь оказалась «живой», тонкий слой камешков прикрывал голый лед. Я прокатилась вниз метров на семь. Из разодранного запястья ручьем льет кровь. Небо замерцало ярко-зелеными пятнами, в ушах поднялся гул, я почувствовала, что теряю сознание. Юлька, схватив аптечку, неслась ко мне.

- Нашатырный спирт! – я изо всех сил старалась не упасть в обморок.
Юля достала ампулу, отломила кончик, намочила ватку, поднесла к моему носу. Я не почувствовала никакого запаха. Лишь когда я взяла ампулу целиком и вдохнула пары спирта всей грудью, я пришла в себя.

Вот такая «синхронистичность», как говорится. Наверное, подобные совпадения бывают в каждом походе.

Северный Тянь-Шань. Фрагменты одного похода.

Гроза перед главным перевалом

Главный перевал нашего маршрута, определяющий категорию сложности похода, – Орджоникидзе (2А*). День клонился к закату, когда мы поставили палатку у его подножья. Перевал выглядел довольно сурово: среди крупной каменной осыпи виднелись крутые проплешины серого льда. В надвигающихся сумерках сложно рассмотреть детали, но ясно, что снега в этом году на перевале почти нет, только вверху, у самой седловины можно различить белый покров.

Небо заволокло тучами, вдали гремел гром. Однако гроза была еще далеко.
- А если завтра будет плохая погода?
- Значит, будем торчать здесь и ждать хорошей.
Решили, что дежурная проснется завтра в шесть часов, и если погода окажется нормальной, то мы быстро завтракаем и идем вверх. Если же видимость будет низкая, то останемся здесь на дневку.

Ночью в палатке, я слушала звуки грозы. Вот вспышка молнии, через небольшой промежуток времени — раскат грома. Я стала считать секунды в этом промежутке. Умножив их количество на скорость звука – 330 м/с – можно вычислить расстояние до эпицентра грозы. Восемь секунд, семь секунд… Огромный ледник, с краю которого примостилась наша палатка, вот-вот захватит стихией. Металлические стойки палатки притянут молнию как громоотводы. Если гроза приблизится еще хотя бы на километр, то нужно будет вставать, разбирать палатку, относить все металлические предметы подальше в сторону. Восемь секунд, девять секунд…

В прошлом походе по этим местам мы сочинили песню с жалобным припевом:

«А в долине цветочки, бабочки,
Иссык-Куль вон за тем хребтом…
Не ходи, говорила мамочка,
И пекла пирожки притом.»

Где-то в городах звенят последние трамваи, граждане укладываются спать в чистую постель. А мы лежим на леднике среди древних вершин, пять маленьких живых существ наедине с дикой и властной природой. Как мы здесь оказались? Когда проходит первоначальная эйфория от созерцания гор, когда ты удаляешься вглубь горного района и чувствуешь первые признаки усталости от ежедневных переходов, накатывает вдруг экзистенциальное ощущение странности. Вот я лежу в под этим тряпочным тентом на тысячелетнем льду, в сотнях километров от признаков жилья, тепла, еды. Весь мой запас выживания находится в этом синем мешке, который я волоку за спиной изо дня в день. Пять хрупких живых существ, прижатых друг к другу под тонкой тканью палатки, а вокруг нас только камни, лед и небо, полыхающее грозой. Почему мы здесь оказались? На такие вопросы нет рациональных ответов.

Девять, десять секунд…. Гроза была километрах в двух-трех от нас, и, наконец, стала удаляться.

Утром я открыла глаза. Яркий солнечный свет весело пробивался сквозь ткань палатки. Девять часов. Девчонки спят. Я выглянула из палатки – небо чистое, горы сияют под солнцем. Подъем. Дежурная говорит, что в шесть утра было пасмурно, поэтому она решила спать дальше. Ладно. Завтракаем и выходим на подъем.

Северный Тянь-Шань. Фрагменты одного похода.

Сначала идем в связках по крупной каменистой осыпи, которая становится все круче. В связках приходится идти очень медленно, но осыпь местами «живая», лучше застраховаться. Во второй половине дня подходим под ледовую часть подъема. Солнце уже начало свой спуск к западу и через пару часов начнет смеркаться. Крутизна льда – около 45 градусов. Начинаем вешать перила. Мы меняем друг друга, но все происходит медленно, очень медленно, силы иссякают, рюкзаки приходится поднимать отдельно. Так устали, что почти не разговариваем друг с другом. Последнюю веревку вешаю я. Выйдя, наконец, на пологую часть, вижу камень, на который можно набросить петлю. Не очень-то хороший камень, слишком низкий, но вворачивать ледобур здесь уже не во что – лед слишком рыхлый. Тащу веревку. О черт, до камня не хватает буквально метра. Снимаю с себя все репшнуры, складываю их в несколько раз, привязываю к основной веревке, цепляю за камень. Кричу вниз, что можно подниматься. Сажусь на этот камень сверху, будто мое тело усилит надежность страховки. Поднимаю голову — низко надо мной висит небо, густо усеянное огромными звездами.

Наконец, в два часа ночи мы на седловине. Целый день не снимали беседок, почти ничего не ели, и есть не хочется. Дежурная совершает геройский поступок, собрав остатки сил, разжигает примус и поит нас горячим чаем. На следующий день мы спим до полудня, а потом вылезаем на солнце как осенние мухи, еле двигаясь, загипнотизированные высотой, все еще скованные усталостью вчерашнего дня. Нет даже мыслей о том, чтобы собирать рюкзаки и идти вниз.

Северный Тянь-Шань. Фрагменты одного похода.

Два способа спуска по морене

Есть два способа спуска по морене: очень быстро и очень медленно. Можно просто стоять и вовремя поднимать ноги, и тогда морена сама отвезет тебя вниз, как на лифте. Легко и приятно, а главное – очень быстро. Но к этому способу нужно привыкнуть, освоившись сначала на пологих склонах. Если же тебе страшно ехать вниз вместе с сыпухой, то тогда приходится использовать второй способ, очень нервозный и долгий. Ты будешь искать твердую опору для ног, проскакивая от одного большого камня к другому, на полусогнутых коленях тыкать ледорубом в разные стороны, пробуя камни на прочность, и с ужасом смотреть, как осыпь с тихим, зловещим шуршанием уползает вниз прямо из-под твоих ног. Колени начинают дрожать, и ты зависаешь подолгу на одном месте, добиваемый чувством вины, потому что твои товарищи уже давно спустились. Вон они, внизу, сидят на рюкзаках и смотрят на тебя в ожидании, в то время как ты не в состоянии сдвинуться с места.

Так на спуске с одного из перевалов мы прекрасно и быстро съехали по морене и уже внизу обнаружили, что Рита застряла наверху, не пройдя и трети спуска. Желтое пятно ее анорака зависло на серой осыпи, лишь время от времени совершая небольшие перебежки. Мы ничем не могли ей помочь и настроились на ожидание. Пригревало солнце, посыпался небольшой камнепад. Не смотря на размаривающее тепло и безделье, мы напрягались все больше. Камнепад усиливался, и вот уже вниз покатились увесистые булыжники. Нашей подруге придется выбирать, что страшнее – ехать вниз по морене или стоять и ждать удара сверху. Вот она уже почти внизу, но стоит на большом плоском камне и не решается с него сойти. Ну, чуть-чуть осталось, давай! Наконец, она спрыгивает с него и дальше спускается без проблем. Она подходит к нам, а мы все еще заворожено смотрим вверх. По склону уже вовсю несутся большие глыбы. Бац! – как раз на тот камень, на котором десять минут назад еще стояла Рита, попал здоровенный булыжник. Мурашки побежали по телу. Она стояла там всего десять минут назад.

Северный Тянь-Шань. Фрагменты одного похода.

Последний перевал к Иссык-Кулю

По длинной каменистой долине мы идем к озеру Джасыл-Кель. Широкая тропа спускается все ниже и ниже, ощущается резкая потеря высоты. Слева от нас – невысокий хребет, тот самый, из песни, за которым Иссык-Куль и конец маршрута. По плану на Джасыл-Келе мы должны были встретиться с другой нашей группой, «двоечкой», но мы сильно опаздываем и ребята, конечно, ушли, нас не дождавшись. До истечения контрольного срока у нас осталось два дня. Хорошо бы не засиживаться на озере, а сегодня же подойти под последний перевал, но как это возможно? Джасыл-Кель – одно из самых ярких мест Северного Тянь-Шаня. При выборе маршрута многие группы специально делают приличный крюк, чтобы остановиться здесь на дневку. Потому что уж очень красиво. В синей воде озера плавают отражения облаков, густая трава и цветы цветут вокруг пышным цветом, а на востоке видны заснеженные острые пики. (Я видела фотографии озера, сделанные пару лет назад. Эти пики сейчас просто скальные, без снежных шапок. Но тогда, в 1988 году, белые вершины изящно дополняли панораму.) На Джасыл-Келе мы встретили группу из Челябинска, которые расслабились, расчехлили гитару и варили на примусе что-то вкусное. Это окончательно подломило нашу волю, и мы остались здесь на полдня — валяться на травке, фотографировать цветочки, петь песни. Глупые женщины, скажут нам впоследствии товарищи из параллельной группы. Женщины есть женщины, что с них взять.

Через последний хребет к Иссык-Кулю ведут несколько перевалов, с виду похожих как капли воды — низкие заснеженные седловины, отгороженные друг от друга небольшими отрогами. Один из них наш. До чего тяжело снова лезть вверх, в снег и холод, после сладкого расслабления на берегу озера. Мы ползем еле-еле, тело начинает ныть и болеть. Я чувствую, как поднимается температура и ломит в костях – подступает простуда. Ночуем у самого подножья. Утром за пару часов взбираемся на заснеженное седло перевала. Тура нет, возможно, я все-таки спутала что-то на карте, и мы залезли на соседнюю седловину. Но теперь уже не важно, теперь вниз, бегом вниз. Времени совсем нет, контрольный срок истек, нас вот-вот начнут искать. Мы спускаемся быстро, мимо прекрасных рощ тянь-шанских елей, мимо пастухов с горячими лепешками, мимо фруктовых посадок. Если сроки не поджимают, то спуск с гор обычно проходит медленно, используется малейшая возможность где-нибудь посидеть, что-нибудь рассмотреть, чем-нибудь угоститься. Но сейчас не до этого, все соблазны пролетают мимо нас. Пять минут перекур – и снова быстрей вниз, не расслабляясь. Я иду словно в трансе, ощущая себя совершенно больной и разбитой.

Северный Тянь-Шань. Фрагменты одного похода.

Мы выходим прямо на пляж Иссык-Куля. Сбросив рюкзаки и одежду, первым делом окунаемся в теплую воду. Потом девчонки идут в магазин за едой, а я в мокром купальнике остаюсь сторожить рюкзаки — просто падаю на них сверху и засыпаю в изнеможении. Просыпаюсь от того, что меня пинают в бок ботинком. Парни из второй группы нашли нас. Они ругаются. Они говорят, что вертолеты спасательной службы уже готовы к вылету на наши поиски. Я отбиваюсь от грозящих мне кулаков и расплываюсь в глупой улыбке. Мы прошли «тройку», мы нашли ребят (даже если это они нас нашли), мы на берегу Иссык-Куля. Как же все-таки здорово жить на свете…

Автор: Маргарита КРИВЧЕНКО

Прикрепить