flag russia
Контакты
Войдите через свой аккаунт в соц.сети:
Или введите логин и пароль:
logo
ВОСХОЖДЕНИЕ НА ЭЛЬБРУС 2017

Телефон в Москве:

+7 495 108-74-65

Бесплатно по России:

Мы в соцсетях:

Крейсер Варяг, северная стена

Как новый год встретишь, так его и проведешь. Сергей Лягин, хабаровчанин, альпинист с 23-летним стажем, 2009-й встретил на пути к Эльбрусу. Как-то так сложилось, что за все 23 года на Кавказе Сергей не бывал ни разу. И вот утром 1 января он уже в Терсколе, приятно удивленный тем, что народ вместо того, чтобы пьянствовать в обнимку с телевизором, дружно и массово осаждает склоны горнолыжки.

Новогодние ветры Эльбруса

Крейсер Варяг, северная стена

Самому ему предстоял штурм высшей точки России и Европы, по задумке это должен быть зимний соляк. Но – хорошая погода закончилась сразу после того, как Серега, прогуливаясь в районе скал Пастухова, нашел там еще одного «солиста» со сломанной кошкой и тупым ВЦСПСом, который уже больше часу стоял на одном месте, не имея возможности безопасно спуститься: лед на склонах Эльбруса в это время года подобен бутылочному стеклу, он так плотен и отполирован ветрами, что недостаточно острый ледоруб лишь слегка царапает его поверхность. Так что этому человеку Лягина судьба послала. В жесткой связке мужики спустились до выполаживания склона, оба, как сказал Сергей, «в полном позитиве» - один был чрезвычайно рад свалившейся с неба помощи, второй  чувствовал себя «состоявшимся горноспасателем». А на следующий день задули ветра. «Такого ветра я не встречал нигде, - рассказывает Лягин. - Ложишься на поток - и не падаешь. Камни размером с ноготь возле приюта Одиннадцати летят в лицо, и если не прикрыться, то реально может посечь». Шесть дней ожидания хоть какого-то просвета убили мысль о сольном восхождении, и Сергей объединяется с Дмитрием из Питера в ежедневных попытках пробиться выше скал Пастухова. Видимость нулевая, можно сбиться с маршрута – и добро пожаловать в зону трещин, в страшную коллекцию Трупосборника. Обратные билеты на самолет были словно приговор. Времени на ожидание и разведки больше не осталось. В последней попытке к ребятам присоединяются одесситы, и в борьбе с ветром побеждает.. ветер. Валит с ног, не дает работать на льду. Решено – пора вниз. Измученное тело уже не верит в то, что бывает тепло… Одесситы утешали, мол, «сам Месснер два раза был и оба раза не взошел». Сергей предпочел другой девиз: «Горы стоят и будут стоять, главное, что мы живы».

Крейсер Варяг, северная стена

Делаешь – не бойся. Боишься – не делай.

И вот, не проходит и месяца, как снова – горы. 2009-й год, встреченный в стремлении к вершине, берет свое. На этот раз Сергея Лягина в составе сборной команды Сибири и Дальнего Востока ждет Баргузин, техническое восхождение на северную стену Крейсера «Варяг», в зачет Чемпионата России, в классе первопроходов. Бигвольные восхождения – особая Серегина любовь. Он называет это действо «двумя неделями открытого космоса». Иной раз, добравшись до финиша, бигвольщику приходится заново вспоминать, как ходить ногами по горизонтальной поверхности. Постоянно к чему-то пристегнутый и на чем-то подвешенный, он, когда все уже заканчивается и можно перемещаться в пространстве в свободном режиме, нет-нет, да ловит себя на испуганной мысли – страховка! И расслабляется – маршрут пройден, отбой тревоги. Но пока до всех этих «ощущений победителя» далеко. Экспедиция только начинается. Игорю Шерстневу и Александру Шелковникову из Благовещенстка, Синюшкину Артему из Улан-Удэ и хабаровчанину Сергею Лягину, прежде чем начать обработку 750-метровой стены, необходимо подтащить к ее подножью полтонны груза на своих плечах, по снегу, какого, по словам бурятов, не было со времен 60-х годов прошлого века. Помогал им Артем Митрофанов, тоже из Благовещенска - весь месяц обеспечивал связь и самые необходимые для жизни и успешного восхождения вещи: тепло и еду. Морозец под сорок. На крутых подъемах, по сугробам, где не пройдет ни одна лошадь, челночат альпинисты, и  под весом их груза ломаются фирменные снегоступы. А без них никак – тут же проваливаешься по пояс, а местами и по грудь. Система «сам себе шерп» заставляет переоценить роль тибетских носильщиков в победах европейских горовосходителей. На одну ходку вверх-вниз уходит весь день. В среднем каждый прогулялся семь раз. Груз под стеной. Но – осложнение второе. В зимовье, которому было суждено превратиться в ЦУП (центр управления подъемом), явно похозяйничал мишка. Пришлось откапывать избушку от снега, наводить порядок, чинить печку. И вот, наконец, подготовительная неделя позади. Можно начинать работать стену. Скала начинается за снежным подъемом крутизной 50-60 градусов. Здесь дает себя знать влажное дыхание Байкала. При непрекращающемся ветре и морозе в районе 40, каждая минута пребывания на стене больше похожа на выживание. Маска постоянно примерзает к лицу, напряжение запредельное. Сама стенка, одна из сложнейших на Баргузине, отличается редкостным отсутствием рельефа. За 750 м вертикали френдами и закладухами довелось воспользоваться всего несколько раз, а вместо трещин «опорой» для фиф и якорных крючьев служил замерзший мох. Праздником для восходителей стали несколько небольших щелей, забитых землей и тем же мерзлым мхом. Все базы – только на шлямбурах. Впрочем, иллюзий ни у кого не было – первая же веревка ушла в отвес с парочкой нависаний. Отдельным удовольствием стали регулярные снежные пылевые лавины… Потом уже, в городе, Сергей как-то процитировал Чингизхана: «Делаешь – не бойся. Боишься – не делай». И так верно подмечено, черт возьми, что хочется проверить, а не был ли Чингизхан еще и альпинистом? Бесконечный, изнурительный первый день все-таки подходит к концу. Сергей, страховавший забойщика, Шерстнева, четко помнит две вещи: отмерзающие ноги и неотступную мысль о том, как же Игорь вывозит все это… «Час до темноты, сквозь белую снежную пелену слышу звук стучащего пробойника. Наконец команда: перила готовы. Я, весь покрытый коркой, начинаю жумарить вверх, вытаскивая якорные крючья из мерзлых мхов. Веревки обледенели, и у меня принимаются стрелять жумары. Я просто начинаю впадать в ступор. Попер адреналин. Непроизвольно снимаю капюшон и расстегиваю молнию на пуховке. Стало жарко. Вишу, как нечто, над пропастью и не нахожу ничего лучшего, как согревать собственным дыханием кулачки жумаров. В порыве страсти обжигаю холодным металлом язык, резко отдергиваю, идет кровь. На меня периодически сходят лавинки, снег валит, не останавливаясь. Очередная пайка кажется мне более весомой, нет ей конца и края, задерживаю дыхание. Когда приходит пора дышать, снег забивает рот, дышать нечем. Думаю (нет, даже не думаю – мозги от холода и адреналина просто умерли) – чувствую, что пришел конец. Истошно ору, дыхание нормализуется. Вишу метрах в семи от базы. Не знаю и не помню, что я кричал, но Баргузинский хребет наверняка узнал много нового из моих уст и про снег, и про погоду, и про жуткий холод». За этот день связке Шерстнев-Лягин удалось пройти 40 метров. В сумерках, из последних сил бродя в непроглядном снегопаде, Сергей и Игорь целый час искали свою палатку. Остальные ребята отдыхали в зимовье, куда и рванули восходители, захватив с собой вещи для ночевки. Сегодня им однозначно надо было в тепло.

Крейсер Варяг, северная стена

Путь домой лежит через вершину

Через пару дней Сергей свалился с бронхитом и стал добровольным пособием для тех, кто еще не умел ставить уколы. Ударные дозы гентамицина – и Лягин уходит в отрыв вместе с командой, у которой уже все готово: газ, продукты, платформа и прочее для автономной жизни на стене. «Уход в отрыв в альпинизме – тема особенная, в двух словах не опишешь, - говорит Сергей. - Выстреливаются вниз лишние веревки, оставляется необходимое количество для дальнейшего продвижения наверх, и команда реально остается единоборствовать со стеной, обратный путь отсечен». В трудные минуты, когда участники вспоминали о доме, Игорь показывал пальцем наверх и говорил: «Путь домой лежит через вершину».  Вся стена – сплошной «ключ маршрута» с небольшими отступлениями. Но вот и действительно самое сложное место – 40-метровый участок отрицательной скалы, нависающей на 100-110 градусов, гладкий, как будто его языком вылизывали. Единственное место, в сравнении со всем остальным казавшееся просто горизонтальной полкой – выпуклость 55-60-ти положительных градусов. Бродвей! Здесь и повесили платформу. К тому времени дни уже слились в один бесконечный «день сурка». Каждое утро из промерзшего спальника – наружу, где перехватывает дыхание от мороза. Сколько он - уже никто давно не измерял. И снова – вверх, вверх, медленно, мучительно. «Такое ощущение, - вспоминает Сергей, - что нет ничего в жизни и никогда не было, кроме нашей стены. Как будто мы сто лет уже здесь живем. Как сизифы, продвигаем свой груз к вершине». На вопрос, что же было самым страшным, Лягин смеется: «Отправление естественных надобностей. На зимних стенных восхождениях – это просто ад земной. В такие моменты больше всего хочется завязать с альпинизмом. Но потом, как ни странно, это проходит». Никто не остался без метки на память о Баргузине. Игорь продолжал идти первым с отмороженными пальцами. «У нас у каждого, - рассказывает Сергей, - возникали минуты отчаяния и бессилия от жуткой усталости и холода. В такие моменты главное – не упасть духом, не дать собой завладеть собственной слабости. Игореня как-то раз откуда-то из белой пелены сверху крикнул: «Сергуня, если мы пролезем Северную стену Варяга, твои дети будут тобой гордиться всю жизнь». Эти слова были очень ценны. Поддержка друга – вот то, что так редко встречается внизу, в повседневной городской жизни...» Но даже поддерживая друг друга, бесконечно держаться на пределе нельзя. Усталость берет свое. Тело работает на автомате, чувства отключаются. Наступает отупение. Зато страха тоже больше нет. Правда, и радости нет – хотя вот она, вершина. Полное отсутствие видимости не добавляет поводов для ликования. Все будет позже. А пока – надо еще спуститься.

Дальше будет жизнь

Как известно, спуск – самая коварная часть восхождения. Человек с чувством выполненного долга расслабляется, теряет бдительность. Трудно заставлять себя держать постоянный контроль. Дорога вниз заняла у ребят два дня. И вот команда провожает взглядом последний сдернутый полтинник, осыпающийся кольцами на снег. Этот момент трудно описать. «Каждый в такие минуты, наверное, думает о своем, - говорит Лягин. - Лица у всех изнеможденные, и одновременно какое-то просветление в них. Я такого не встречал нигде. Тащу баул с веревками за собой по снегу. Да, тяжело, мучительно. Но усталость уже не та, что день назад. Не сдался никто, когда было невыносимо. Я выжил, значит, дальше будет жизнь». Весь следующий день ребята проводят в зимухе у печки – наступает ничем не прерываемое блаженство тела, которое бывает только после испытаний на грани возможного. Тепло и еда, и ничего не надо делать. Любое действие кажется попросту невыполнимым. Человеком завладевает полное физическое опустошение. Вот в этом состоянии и  просыпается, осознавая себя в новом качестве, дух, и свои ростки пускает победа - когда ощущаешь, каких усилий она стоила. Еще немного помучиться – дотащить себя и груз до цивилизации. Как явление другого, незнакомого мира – маршрутка, чисто одетые люди, которые начинают коситься на почерневших ребят с рюкзаками… На этом месте Сергей  совершенно отключился – провалился в беспробудный сон. Сейчас, когда известны результаты чемпионата и весть о бронзовой награде облетела альпинистско-ледолазный Хабаровск, когда показаны фотографии и не раз уже обсуждены подробности, можно подвести маленький промежуточный итог. Ведь 2009-й год еще не закончился! «Перевернута еще одна страница нашей экспедиционной альпинистской жизни. Что будет дальше? Я не знаю. Знаю точно одно, что чувство победы над собой после качественно сделанной работы на маршруте я не смогу променять ни на что». Ну, стало быть, как новый год встретишь, так его и проведешь – работы впереди непочатый край.

Елена КОЧЕГАРОВА

Прикрепить